BABYER magazine

Кажется, что личность Никиты Михалкова, фигуры поистине планетарного масштаба, изучена вдоль и поперёк. Однако именно взгляд из-за камеры, пристальный и честный, способен открыть того Михалкова, которого мы, как выясняется, не знали. Вместе с Дмитрием Чернецовым мы поговорим о фильме «Никита», уникальном методе работы Михалкова с актёрами, создании масштабных военных эпопей и, конечно же, о том, что происходит сегодня с детским кино.

Кинокамера —не просто инструмент, это молчаливый свидетель и главный соавтор того таинственного искусства, которое рождается на съёмочной площадке. Сегодня нашим проводником в закулисье кинематографа станет виртуоз своего дела, кинорежиссёр и оператор, лауреат Государственной премии РФ, член Союза кинематографистов России Дмитрий Николаевич Чернецов. Его фильмография насчитывает порядка 30 картин, а профессиональное признание воплощается в многочисленных наградах, включая премию имени Николая Рубцова и медаль Сергея Бондарчука за выдающийся вклад в киноискусство.

Дмитрий, я очень рада, что мы наконец-то с тобой встретились, и благодарна, что ты оторвался от миллиона дел ради нашей с тобой беседы по душам. Для читателей открою тайну: мы не первый год знакомы и вместе работали над созданием художественного фильма. А поскольку с самого начала понимали друг друга без слов, то я с уверенностью могу назвать нас с тобой родными душами. После нашей совместной работы прошло несколько лет. Люди из мира кино, в хорошем смысле, сумасшедшие, а режиссёры — вообще особенный народ. Теперь и мне это известно, поскольку ты стал моим первым наставником в области практической кинематографии. Во ВГИКе наш мастер Николай Петрович Бурляев показал вашу совместную работу, фильм «Боже, чувствую приближение твоё», посвящённый жизни Андрея Тарковского. Именно после этого фильма мне захотелось поближе с тобой познакомиться. Дмитрий, давай поговорим о профессии режиссёра. Жизнь не даёт тебе передышки, ты работаешь с самыми именитыми кинематографистами. Как тебе это удаётся? В чём твой секрет?

Как мне это удаётся? (смеётся). Даже не знаю. Оно как-то само так складывается.

Вот и Сергей Фёдорович Бондарчук говаривал, что кино у него как-то само собой снимается. Видимо, талантливым людям всё даётся свыше. Но и спрос с них велик. А ты, безусловно, очень талантливый режиссёр и оператор, и при этом ещё и скромный человек. Но я просто так тебя не отпущу, пока не узнаю, из какого теста делаются таланты.

Ирина, ты меня совсем смутила. Давай я лучше расскажу, откуда во мне возникла любовь к кино.

Хорошо, давай начнём с этого.

В 1977 году в нашу Вологду приехал Сергей Никоненко снимать экранизацию повести Василия Белова «Целуются зори». Тогда одну двухминутную сцену могли снимать полторы недели. Снимали рядом с моим домом, у Речного вокзала. Для провинциального города появление мосфильмовской группы с автобусами и огромными кранами было сродни прилёту марсиан. Я постоянно бегал на съёмки и загорелся кино навсегда. Стал заниматься в кинолюбительском кружке. Вторым человеком, который на меня сильно повлиял, был Николай Досталь, снимавший в Вологде «Мелкого беса» в 1993 году. Он и посоветовал мне поступать во ВГИК в мастерскую Вадима Юсова, который как раз набирал операторский курс.

После того как я посмотрела фильм о Тарковском, я стала внимательно следить за твоим творчеством. Фильм получился очень светлым, как, впрочем, и все твои работы. И я знаю почему.

Почему?

Ты из Вологды. А река Вологда, которая течёт через весь город, означает «белая вода» или «чистая река». Вот и фильмы твои такие же — светлые и чистые, после них душа поёт.

Я начинаю краснеть… Но мне приятно (улыбается).

В этом году в прокат вышел ваш с Николаем Бурляевым фильм «Никита». Фильм действительно отличается от всех тех, что были ранее сняты о Никите Сергеевиче Михалкове, впечатляет откровениями, которыми он делится. С первых кадров понимаешь, что это разговор между очень близкими людьми.

Фильм и был задуман как исповедь двух друзей. Николай Петрович знает Никиту Сергеевича с детства — вот уже 66 лет.

Своими фильмами ты уже оставил значительный след в истории кинематографа. Дмитрий, у тебя множество наград, дипломов, званий. Скажи, какие-то материальные блага причитаются именитому режиссёру?

Если честно, я не узнавал. С материальными благами как-то не очень складывается. Недавно в Третьяковской галерее было мероприятие, посвящённое 100-летию со дня рождения Марлена Хуциева. Меня пригласили, так как я работал над его фильмами. И после перечисления всех моих регалий ведущий с юмором заключил, что слава и почёт мне обеспечены. А я бы ещё добавил: для режиссёра, как воздух, нужно иметь возможность снимать кино. Это, пожалуй, главная привилегия.

В каждой шутке есть доля правды. Хотелось бы, конечно, чтобы у талантливых режиссёров всегда была возможность снимать кино. Дмитрий, насколько я знаю, твои учебные работы были замечены ещё в студенческие годы и даже попали в коллекцию Владимира Фенченко. (Ред. Владимир Фенченко — преподаватель ВКСР, руководитель мастерской режиссёров игрового кино совместно с Владимиром Хотиненко и Павлом Финном). Это о многом говорит.

Для меня это большая честь.

Если не ошибаюсь, широкая известность пришла к тебе после выхода фильма «Дионисий». Очень светлая картина. Никита Михалков дал ей высокую оценку, отметив, что она «проникает в самое сердце» и «воспитывает патриотов». За этот фильм ты и получил Государственную премию?

Да, в 2003 году. И не только я. Её получили все создатели картины: реставраторы, автор сценария Елена Савина, вологодский режиссёр, ученик Товстоногова Михаил Резцов, чей голос звучит за кадром, и оператор Михаил Макаров, с которым ты знакома. А годом ранее фильм взял главный приз фестиваля «Радонеж».

Дмитрий, как давно вы знакомы с Николаем Петровичем Бурляевым?

С Николаем Петровичем Бурляевым мы познакомились в 2007 году после вручения «Золотого Витязя» за фильм «Поэт Николай Рубцов». Затем мы встречались на программе «Творческие встречи с Николаем Бурляевым», куда приходила вся наша творческая элита — именитые актёры, режиссёры, дирижёры, драматурги… Потом ещё вместе создавали программу «Культура с Николаем Бурляевым» на телеканале «Союз».

Ваш творческий союз с Николаем Петровичем длится много лет. Какие фильмы вы сняли вместе?

На сегодняшний день у нас четыре совместные работы: «Отменивший войну», «Один в поле воин», «Боже, чувствую приближение твоё» и «Никита».

Ваш фильм «Никита» о Никите Сергеевиче Михалкове только начинает прокатную историю. Знаю, что ты проделал титаническую работу, пересмотрев горы материала. Вы с Николаем Петровичем представили «Никиту» как фильм-исповедь, куда вошли уникальные кадры из жизни Никиты Михалкова.

Да, было пересмотрено огромное количество хроники. Фильмов о Никите Сергеевиче много, но нам хотелось показать его с новой, неизвестной стороны.

И это получилось?

Думаю, да. Хотя было непросто.

Когда ты показал первую сборку фильма во ВГИКе, я помню, какие были отзывы, замечания, сомнения. Что даёт режиссёру такой предпоказ?

Когда долго работаешь над проектом, можешь что-то упустить. А первое обсуждение — это взгляд со стороны, мнение людей, к которым прислушиваешься. Это для режиссёра и для меня лично очень важно.

Дмитрий, ты получил два образования во ВГИКе: операторское и режиссёрское. Какое было первым, и зачем понадобилось второе?

Первым было операторское, в мастерской Вадима Ивановича Юсова. А в 2008 году я поступил на высшие режиссёрские курсы к Владимиру Хотиненко, Павлу Финну и Владимиру Фенченко.

Так кто ты в большей степени — оператор или режиссёр?

Операторское образование считаю вторичным, поскольку всегда сам снимал свои фильмы как режиссёр.

Ты получил лучшее кинообразование: как оператор — у легендарного Вадима Юсова, чьё имя стало мировым эталоном операторского профессионализма, как режиссёр — у обожаемого мною Владимира Хотиненко, который сейчас заведует кафедрой игрового кино во ВГИКе. Владимир Иванович выпустил много талантливых режиссёров и всегда очень внимательно, вдумчиво и плодотворно работал и работает со своими студентами.

Всё верно. Мне посчастливилось получить фундаментальное кинообразование, где знания и традиции передаются непосредственно от учителя к ученику, из поколения в поколение. Что же касается мастерской Хотиненко, Финна и Фенченко, то я убеждён, что она по праву входит в число ведущих киномастерских. Я считаю её одной из лучших.

В чём уникальность этой мастерской?

Во-первых, у руководителя мастерской Владимира Ивановича Хотиненко потрясающая команда. Павел Финн — один из лучших драматургов. А система режиссёрских тренингов Владимира Фенченко— будь то работа с натурой, крупностями планов или монтажным мышлением — выстроена так, чтобы довести ключевые профессиональные навыки до уровня подсознательных рефлексов.

Ещё во время учёбы тебе посчастливилось работать с Никитой Михалковым на съёмках «Утомлённых солнцем 2». Как ты попал на эту площадку?

Случай помог. Мой знакомый искал оператора для съёмок фильма о фильме. Я как раз учился на высших курсах во ВГИКе. Меня пригласили, я приехал на пару смен, и меня сразу взяли в экспедицию в Нижегородскую область, где снимали основные сцены «Цитадели». Мы провели в окопах с Никитой Сергеевичем почти пять месяцев, а потом ещё месяц снимали в Таганроге.

Что ты вынес из этой уникальной практики?

Для меня, студента, это был подарок судьбы, бесценный пятимесячный мастер-класс. Мне всё было дико интересно, и снимал я очень подробно.

Учась во ВГИКе, мы ходили на мастер-классы великих режиссёров, перенимали опыт работы с актёрами. Несколько раз были у Никиты Михалкова. Каждый раз он говорил что-то новое и важное для студентов и всегда интересовался, что бы мы ещё хотели узнать, чтобы беседа была для нас полезной.

Никита Сергеевич — уникальный режиссёр, который обожает актёра. Никита Михалков исповедует редкостный принцип работы, где актёр — главная фигура. Он создаёт на площадке атмосферу абсолютного доверия, где артист может раскрыться в полной мере. Энергия возможного недовольства Никиты Сергеевича может быть направлена на кого угодно в группе, но только не на исполнителя роли. Это и есть проявление его глубокого, поистине трепетного отношения к актёрской профессии.

В «Утомлённых солнцем 2» снимались дети Никиты Михалкова. К ним было особое отношение?

Они такие же актёры для Михалкова-режиссёра. Мне показалось, для него нет различий. Он одинаково хорошо относится ко всем актёрам — и к звёздам  и к эпизодникам. Актёр для него — главный на площадке.

Михалков много работает с актёрами?

Он много показывает и может сам сыграть любую роль. Он даёт актёру свободу импровизировать, если это органично и сохраняет энергетику сцены. Съёмка не останавливается, даже если актёр отступает от текста.

Какие сцены запомнились больше всего?

Картина «Утомлённые солнцем 2» снималась жёстко, по-мужски. Была реальная кровь: когда Никита Сергеевич разбил переносицу, сцену не остановили, доиграли до конца. Его актёры по-настоящему вживаются в роли.

Сколько камер работало на площадке?

Обычно три, а на массовых сценах — до пяти-шести. Работала питерская группа Сергея Астахова, оператор-постановщик — Влад Опельянц. Монтировал картину Светолик Мича Зайц. В качестве звукорежиссёра, режиссёра монтажа и саунд-дизайнера Светолик работал с самыми известными режиссёрами в мире.

Никита Сергеевич — режиссёр с большим чувством юмора. Над чем смеялись больше всего во время съёмок?

Юмор на его площадке бесконечен. Запомнилась сцена с Машей Шукшиной и Александром Адабашьяном, которые очень эмоционально грузили на катер вещи, включая хрустальную люстру и бюст Сталина. В таганрогском порту собралась толпа зевак — это было настоящее шоу, все держались за животы от смеха. После команды «стоп» весь порт разразился оглушительными овациями.

В фильме звёздный актёрский состав. Какие особенности в организации съёмок с актёрами такого высочайшего уровня?

Обстоятельства не всегда, а, как правило, никогда не позволяют снимать сцены последовательно с точки зрения рационального построения производства. На этой картине съёмки длились долго, и Никита Сергеевич старался выдерживать последовательность, и когда работал с Сергеем Маковецким, и с Олегом Меньшиковым, и с другими звёздами отечественного кино. В эпизодах фильма снимались знаменитые артисты: Инна Чурикова, Андрей Панин, Евгений Миронов… У Михалкова вся группа всегда работает как одна семья. А после съёмок все играют в футбол — это традиция.

Дмитрий, твой фильм о фильме вышел на экраны?

Передо мной такой задачи не стояло, я работал только оператором. Я отснял больше 200 часов материала и потом передал его в «ТриТэ Видео».

Столько уникальных кадров! Мог бы получиться прекрасный учебный фильм — мастер-класс по работе Никиты Михалкова с актёрами. Это же кладезь для кинематографистов.

Очень многие меня об этом просили. Согласен, такой фильм был бы очень полезен.

Фильмы Михалкова — чувственные, метафизические — полны символизма. Ты, наблюдая за съёмками «Утомлённых солнцем 2», понимал, какие пророческие смыслы в них заложены?

Картина очень серьёзная. Сейчас, пересматривая её, понимаешь её актуальность.

Глубокие, важные пророческие смыслы там есть, несомненно. Фильм «Никита» стал во многом откровением. Особенно поражает искренность, с которой Никита Сергеевич Михалков говорит о самых сложных поворотах своей судьбы — без тени пафоса, с ощутимой болью и горечью, что делает эти откровения столь пронзительными. Дмитрий, что, по твоему мнению, изменилось в киноязыке картин Никиты Михалкова, если сравнить его ранние фильмы и последние работы?

В своих последних работах в отличии от камерной стилистики, которая сделала  знаменитыми «Рабу любви» и «Несколько дней из жизни И. И. Обломова», визуальный язык Михалкова-режиссёра становится принципиально иным — более динамичным, соответствующим современному ритму. Но, если быть откровенным, в этой новой эстетике мне порой не хватает той гипнотической, почти медитативной протяжённости кадра, что была фирменным знаком его ранних шедевров.

О каком фильме ты сейчас подумал?

О фильме Михалкова «Родня».

Один из моих любимых!

Помнишь замечательную сцену с моноспектаклем Ивана Бортника, где он играет на гармошке! Это чудо, фантастическая вещь. Сегодня все хотят быть современными. Возможно, я ещё не дорос до этого осмысления. Может, я консерватор (улыбается). Мне близок высокий стиль советского кино и вообще мирового кинематографа двадцатого века.

Могу тебя успокоить: у ранних фильмов Михалкова огромная фанатская аудитория. А ты бы хотел снять фильм в духе и по канонам того кино?

Я бы снял.

На какую тему?

Что-то из прошлого. Из жизни моих родителей. Современную историю я в этом ключе не вижу.

Чему ты, как режиссёр, научился, пока работал вместе с Никитой Михалковым?

Мне, как режиссёру, важен глубокий подход к мизансценированию в кино. Я нахожусь в постоянном творческом споре с современным монтажным видением — этими бесконечными короткими нарезками, мельканием «восьмёрок», где камера судорожно перескакивает с одного лица на другое. Мне гораздо ближе принцип «отражённого действия», которым виртуозно владеет Михалков,  когда «отражение сильнее луча». В его картинах ты смотришь на актёра и по малейшему изменению в его глазах, по едва заметной игре мышц понимаешь, что только что сказал его партнёр. Смена плана происходит не по конвейерному шаблону, а в тот единственно верный, акцентированный момент, когда это действительно необходимо. Именно поэтому, когда на экране ранние фильмы Михалкова, я испытываю состояние, близкое к медитативному «залипанию». Это чистое эстетическое наслаждение, когда от экрана буквально невозможно оторваться. Такое кино не просто смотришь, его проживаешь.

Что тебя восхищает в фильмах Михалкова?

Меня восхищает его подход к режиссуре. Михалков не просто выстраивает сцену, он наполняет кадр плотной, почти осязаемой энергетикой, а уже затем фиксирует это живое пространство с нескольких ракурсов, бережно сохраняя его органическое единство.

В этом заключается принципиальное отличие авторского кино от сугубо продюсерского. Сложная внутрикадровая мизансцена — это единственное и выверенное до миллиметра режиссёрское высказывание, своего рода «роскошь целостности». А современная продюсерская логика часто диктует «монтажеориентированную» съёмку. Набирается множество дублей и планов, чтобы впоследствии материал можно было бесконечно перекраивать, создавая разные версии на все случаи жизни. Это подход, при котором изначальное режиссёрское намерение размывается, уступая место универсальности.

Но ведь не всё так плохо. Сейчас появляются молодые кинематографисты — думающие, образованные, ищущие новый кинематографический язык. Недавно в гостях у Владимира Ивановича Хотиненко я была приятно удивлена его новым набором талантливых ребят во ВГИКе.

Ты знаешь, я заметил положительные изменения. Меня пригласили на встречу со студентами и показали их работы. Ребята снимали группами по две-три смены, причём, каждая группа сняла свой фильм, и всё это было объединено общим сюжетом, связанным в один большой фильм. В результате получился очень глубокий фильм — смелый, остроумный альманах в комедийном жанре о современном кино.

Давай поговорим с тобой как с молодым отцом, у которого семилетний сын. Что ты скажешь о детском кино?

Хотелось бы, чтобы снимали больше хорошего детского кино. Не могу сказать, что его совсем нет. По моему мнению, его не хватает в том объёме и, главное, в том качестве, которое было в советском кино.

Что сегодня тебя, как родителя, не устраивает в детском кино?

Современный человек существует в условиях беспрецедентного аудиовизуального прессинга. И как отец маленького сына, я с глубокой тревогой наблюдаю за тем, что сегодня представляет собой массовая анимационная продукция. Та коммерческая потоковая анимация, что доминирует в телеэфире, зачастую не просто слаба в художественном отношении, она деструктивна. Её внутренняя механика, построенная по законам клипового сознания и рекламы, по сути, воспитывает пассивного потребителя, а не развивает личность.

Самое же большое противоречие заключается в том, что параллельно с этим ежегодно создаётся множество ярких, глубоких и по-настоящему авторских анимационных работ. К сожалению, они остаются достоянием узкого круга членов фестивальных жюри и практически не доходят до широкого зрителя, до наших детей. И в этом моя главная профессиональная и отцовская боль.

Как же вы с супругой Настей, как родители, поступаете в таком случае? Не допускаете ребёнка до телевизора?

Допускаем, но показываем Саше коллекцию «Союзмультфильма». Можем ещё разве что включить «Машу и Медведя», «Фиксиков», «Смешариков» — это познавательные мультики. И вообще, родителям рекомендую быть внимательными с выбором видеоконтента для ребёнка.

Какие детские фильмы из последних ты можешь выделить. Что-то можно посмотреть вместе с детьми?

В этом году на международном кинофестивале «Золотой Витязь» в Севастополе посмотрел фильм «Тайна чёрной руки» Сергея Русакова. Интересный фильм. Вполне подходит для семейного просмотра.

Значит хорошее детское кино всё же есть. Будем упрямыми оптимистами и пожелаем нашему кинематографу не просто развития, а серьёзного прорыва. А тебе, Дмитрий, — снимать, снимать и снимать, пополняя золотую коллекцию отечественного кино.

Спасибо за добрые слова. Будем стараться!

текст:
Ирина Бордюгова
фото:
Ирина Бордюгова,
Сергей Коротков