Лизе Моряк всего тридцать лет, но она уже успела стать хорошей, активно снимающейся актрисой, мамой двух маленьких дочек и женой, ведь с режиссёром Сариком Андреасяном они вместе уже больше пяти лет. И на всё это ей хватает любви и сил. Удивительно, что при такой нагрузке и душевной самоотдаче, она умудряется оставаться красивой и стильной молодой женщиной, даже девушкой.

Лиза, смотрю на вас и в жизни, и на экране, и вижу, как за последние пару лет вы похорошели, расцвели. С чем это связано — с интересными работами или с материнством?

Мне кажется, это связано с тем, что я корректно проживаю свою жизнь, не вхожу с конфликтом в неё и чувствую, что всё, что я делаю — делаю правильно. Я себя очень хорошо знаю и понимаю. И то, как я сейчас выгляжу, — результат и каких-то моих решений, и самоощущения. После рождения двух дочерей я поняла, что это абсолютно моё. Через это я раскрываюсь и как личность, и как актриса, и, конечно, как женщина. Материнство сильно изменило меня, как и замужество. И этот коктейль преобразовал прежнюю девушку вот в такую Лизу (улыбается).

Вы как-то сказали, что уверенность в себе в вас вселил Сарик. Уверенность в себе — как в женщине, или как в актрисе?

Я не была красивым ребёнком. У меня было много комплексов, я не пользовалась популярностью у мальчишек и была «аутсайдером». У меня сильно торчали ушки, и мне тогда казалось: раз я не похожа на всех — это не есть норма. Меня дразнили, что отразилось на моей психике, я была очень тихой, почти не имела друзей. Поэтому отдавалась хореографии, где «выпускала пар». А в реальности уже тогда это была моя изюминка, и сейчас я часто ношу открытые причёски, мне очень нравится моя «лопоухость». Что же касается уверенности в себе, то да, правильный мужчина рядом очень позитивно влияет на женщину. И Сарик помог мне раскрыться не только профессионально, но и в личном плане. Я проделала большую работу над собой, будучи в отношениях с ним. Лиза «до» и Лиза «после» — это небо и земля.

Вам исполнилось тридцать лет. Что вы чувствуете по этому поводу?

Мне в этом возрасте очень комфортно, гораздо лучше, чем в двадцать лет. И мне интересно, какой я буду через десять лет. Актрисе, имеющей семью, тем более  с детьми, нужно давать медаль, потому что пытаться усидеть на двух стульях — задачка не из лёгких. И обе свои беременности, вплоть до восьмого месяца, я снималась, а потом на озвучание ходила и на интервью. Думаю, что возраст в этом плане тоже играет роль, я всё легко переносила. Даже несмотря на то, что беременности были у меня практически подряд, я чувствую, что в организме много сил, он быстро восстанавливается, и на моём теле всё это не сильно отразилось. Сегодня в тридцать лет девочки только начинают задумываться о семье. В первую очередь они хотят реализоваться. Я это не очень поддерживаю, потому что мы, на мой взгляд, природой созданы в первую очередь для того, чтобы давать новую жизнь. Но я знаю много примеров, когда женщины настолько сильны, что в них ничего женственного не остаётся. А я нашла своё призвание, но при этом остаюсь мягкой и чувствительной. И если раньше я была очень упёртой, то с возрастом стала терпимее и сговорчивее. В нашей семье, безусловно, Сарик — лидер. Женщина, выходя замуж, становится «за мужем», муж её оберегает, муж — стена.

Вас у мамы двое. А вы не раз говорили, что хотите ещё детей. Почему? Ведь беременность и роды обычно сопряжены с неудобствами, болями и риском.

Конечно, и первый раз я рожала восемнадцать часов, а вот во второй — полтора. Да, это больно, но я терпеливая, не плакала, и всё равно кричала, как все. Несмотря на весь прогресс медицины, без этого никак. И надо честно признать, что материнство — это тяжело. Это бессонные ночи, отсутствие личного времени, постоянное волнение за ребёнка. Я считаю, что сильнее всего твою жизнь меняет появление первенца. Меня никто не подготовил к тому, что всё изменится. Я считала, что буду жить как прежде, но это не так. Нужно быть готовой к материнству, как минимум обладать знаниями, иначе ребёнок будет страдать. Я ничего не знала. Мне повезло, что по рекомендации я нашла курсы и читала видеоуроки о том, как пеленать ребенка, брать на руки… Но одно дело — теория, а другое — практика. И, конечно, сначала у меня ничего не получалось, всё валилось из рук, я даже не могла нормально надеть памперс. Это действительно ремесло, и оно нарабатывается повторениями. И ты либо сдаёшься, либо нет. Я не сдалась, начала во всё это погружаться. Конечно, было очень сложно, и я плакала, потому что ребёнок сильно изматывает, тем более я ещё кормила грудью.

А младшую, Шарлиз, тоже кормите?

Нет, потому что я вышла через месяц на площадку. Я в принципе не отдыхала, то есть, пока работала, у меня была приходящая няня. Тем не менее, я очень сильно выгорела. Потом мы поняли, что либо я должна сидеть дома, либо мы берём кого-то на постоянную работу. И как только у нас появилась такая няня, я выдохнула. Хотя, безусловно, я научилась очень многому и чувствую своего ребёнка. Я внимательная мама и всегда включена в жизнь детей. Знаю, где они, какое у них настроение, что они ели… В тот момент, когда ребёнок начинает говорить, и ты понимаешь, что он хочет, что с ним происходит, становится намного легче. Но тут я забеременела во второй раз (смеётся).

А вам нравится, когда такая маленькая разница между детьми? У вас с сестрой как?

Десять лет. И я до сих пор виню родителей в том, что это слишком большая разница для сестёр. Когда она родилась, я её нянчила, а когда ей исполнилось пять лет, я уже уехала поступать и осталась в Москве. Мы только недавно стали действительно общаться, с её подросткового возраста начали интересоваться друг другом. До этого вообще жили как на разных планетах, у нас были разные задачи. Я считаю, что разница между детьми в идеале должна быть минимальной. Два года — отлично, на мой взгляд. Пять — многовато. В пять лет он уже большой (улыбается), а в семь идёт в школу, и ты думаешь: «Ну, наконец-то у меня появится время на себя». А тут — бац, опять беременеешь. Через пять-семь лет уже не хочется проходить всё это заново. Поэтому я Сарику сказала: «Давай мы сейчас отстреляемся, и я свой гештальт закрою». Но я хочу быть многодетной мамой, потому что вижу, какая классная у меня старшая дочка. Я очень хочу побольше приобрести себе таких подруг. Мне кажется, любому человеку во взрослой жизни сложно найти друзей, тем более в нашей профессии. И дочери — это твои подруги на всю жизнь.

На каком количестве детей вы готовы остановиться?

Мне кажется, что три-четыре ребенка — это хорошо, в идеале я хочу троих. Когда детей больше, каждому сложно уделять время. А у меня есть два состояния: либо я на работе, либо с детьми. Я очень скучаю по ним, когда снимаюсь. Я не могу поехать даже на шопинг и оставить детей одних. У меня очень сильный материнский инстинкт. Я думаю: «Лучше с детьми погуляю, а себе онлайн что-то закажу». У меня есть пример родительской семьи, они живут вместе уже тридцать лет. И я знаю, что такое настоящая семья. Родители всегда были друзьями, я видела их не просто парой. Они много смеялись, разговаривали, вместе переживали какие-то приключения. Мне часто говорят, что мой папа похож на Сарика. И это действительно так. В общем, я по классике именно та девочка, которую воспитали в семье, и она повторяет сценарий своей мамы.

Если вы не оставляете детей даже на время шопинга, как же вы поехали в этом году в Италию?

Мы поехали в круиз. Это был наш подарок себе в честь рождения Шарлиз. Мы приняли решение, что оставляем детей бабушке и няне и наслаждаемся друг другом. Если у нас не будет этого, семья может распасться, нужно обязательно уделять внимание партнёру.

И как вы себя чувствовали, оставив детей на такой срок?

Первую неделю я была спокойна, как удав, наслаждалась отдыхом, меня переполняли эмоции. Я впервые была в Италии и впервые плавала на корабле. Мы из Рима съездили во Флоренцию, потом вернулись и отправились на теплоходе на Корсику, в Сардинию, на Сицилию, затем в Испанию. Но я всё знала про детей, получала отчёты из дома, в том числе, видео. Я «режимная» мама и хороший менеджер, у меня всё расписано по секундам. Но на восьмой день я начала скучать по детям и резко захотела домой. Мне этот отдых надоел. И мы с Сариком поняли, что надо было ехать максимум на неделю. Мы оба с радостью вернулись домой и дали себе слово, что в следующий раз отправимся все вместе. И вот только что вернулись из Еревана, ездили на юбилей к свёкру.

Лиза, недавно я посмотрела сериал «Искусство соблазна», и вы там совсем другая, не такая, как в прежних работах. Вы прекрасно существуете в острохарактерном, комедийном жанре. И вы там невероятная красавица: стильная, умная, яркая…

Такая вот я обольстительница (улыбается).

Вы мне даже чем-то напомнили Софи Лорен.

Какие прекрасные комплименты. Онлайн кинотеатр «Иви» хочет продлить сериал ещё на один сезон, потому что он стал хитом. Я рада этому. И мне очень польстило, что на меня сделали ставку. На рынке мало сериалов, где женщина в главной роли, тем более, красивая (улыбается). Я активно участвовала в создании образа, особенно в визуальной части. Очень много бегала на примерки, мы искали костюмы. Я снималась в фильме «Гудбай, Америка!» с Юрием Стояновым, а такие мастера, работая и общаясь с тобой, всегда чему-то учат. Он рассказывал о своей жизни в профессии и делился навыками. И сказал мне одну прикольную вещь: «Лиза, самое важное — понять природу своего обаяния. В тот момент, когда ты это поймёшь, тебе станет легче играть». Я с этим иду по жизни. И тут даже через костюмы и макияж я старалась подчеркнуть именно природу своего обаяния. Мы прекрасно работали вместе с художниками по гриму и по костюму, и у нас получилась вот такая Софи Лорен, как вы сказали (улыбается).

1 января на экраны выходит фильм Сарика Андреасяна «Простоквашино». Мне кажется, что это событие ждут все, что равнодушных не будет. Вы играете маму Дяди Фёдора. Вы очень хотели получить эту роль?

Когда я узнала о том, что кинокомпания КБА приобрела права на экранизацию детской книги Эдуарда Успенского «Дядя Фёдор, пёс и кот», то даже не думала, что роль мамы Дяди Фёдора может достаться мне. Муж её не предлагал, а меня даже от мысли, что позовут на пробы, бросало в жар, ведь это такая ответственность! Была утверждена другая актриса, но я всё равно воспользовалась положением (улыбается) и попросила Сарика о пробах. Было очень интересно, что может получиться, но я сделала это без ощущения, что роль достанется мне. Мы с художником разработали образ и записали видеопробы. На этом, я думала, история закончится. Но через несколько месяцев мы узнали, что другая актриса, к сожалению, не сможет играть, так как у неё не сошлись сроки. В итоге приняли решение взять меня. Я была на седьмом небе от счастья.

Вы не раз говорили, что в эту профессию пришли во многом из-за несбывшейся мечты папы, что вам чуть ли не навязали актёрство.

Мой папа — лётчик, но в его роду были цыгане, поэтому у него очень развито артистическое начало. Он невероятно эмоциональный, весёлый, открытый, а ещё прекрасный рассказчик, замечательно пародирует, в общем, душа любой компании. Мне кажется, из него получился бы классный артист. Он говорит: «Я всегда знал, что ты будешь артисткой». И папа действительно многое привнёс в мою судьбу. В четырнадцать лет я получила паспорт и сократила фамилию, потому что он сказал, что Моряк будет звучнее. Папа меня познакомил со своим товарищем-фотографом, который работал в Москве в издательской группе. Мои фотографии понравились, и через две недели я улетела на съёмки лук-бука бренда обуви. Вот так вдруг всё резко поменялось. Но я же с детства выходила на сцену, танцуя, была солисткой, и мне это нравилось. А потом увлеклась театром, и в моей жизни появился драмкружок. Так что было довольно логично, что я дальше продолжу двигаться в этом направлении. Папа сказал, что надо окончить школу экстерном и поступать в театральный институт. Я параллельно училась в школе и ездила на курсы в театр имени Ермоловой. Готовила программу для поступления, занимаясь с заслуженной артисткой России Ольгой Матушкиной.

Вы окончили «Щепку». А куда хотели поступить больше всего?

Я поступала в «Щепку», в «Щуку», во ВГИК и в ГИТИС. Очень хотела в ­ГИТИС на курс к Владимиру Андрееву, тогдашнему худруку Ермоловского театра, и Ольга Матушкина была там зав. кафедрой. Но меня «слили» на первом туре (смеётся). Я дошла до конкурса в «Щепке» и в «Щуке», но мне написала бывшая выпускница «Щепки»: «Лиза, тебе надо к Виктору Ивановичу Коршунову, моему мастеру, не прогадаешь. И вообще ты нам нужна. Иди туда, где тебя хотят». А когда я в «Щепку» пришла в первый раз, мне так понравился внутренний дворик, что я захотела там остаться. И вот мне сказали: «Лиза, мы вас возьмём. Но вы должны чётко решить, что с нами идёте дальше». Я в «Щуку» на конкурс не пошла и стала студенткой Щепкинского училища. Дальше, как мне кажется, всё в моей жизни было правильно (улыбается), потому что я сделала верный выбор.

Как вас встретила Москва, быстро ли вы освоились?

Мне кажется, Москва никого не щадит, и многие люди спустя время так и не могут привыкнуть к ритму этого города и его энергии. Когда я поступила, была очень рада тому, что у меня будет жильё — общежитие в самом центре Москвы, на Тверской-Ямской, и мне не придётся искать съёмную квартиру. Да и вообще в соседнем подъезде живут студенты Школы-студии МХАТ, представляете?! Для меня это была большая победа. Поэтому я с энтузиазмом обустроилась, разделив комнату с соседкой. Дорога до института шла через самые известные достопримечательности, часто я ходила пешком и думаю, что именно тогда я влюбилась в Москву. А позже, уже на третьем курсе, мне дали отдельную комнату на пятом этаже, где висел плакат Смоктуновского, было два огромных окна и открывался вид на Лесную улицу. Мне было девятнадцать лет, и то, что моя судьба так сложится, и я буду мелькать в хитах, я даже и представить себе не могла.

текст:
Марина Зельцер
фото:
Валентина Осинцева,
Ксения Исаева