Он — давно признанный кинорежиссёр, она — яркая молодая актриса. И вместе они уже десять лет, пять из которых связаны узами брака. В июле прошлого года в их семье произошло счастливое событие — они стали родителями прекрасного малыша, которого назвали Сергеем. Мы поговорили о том, что происходит сегодня в их семейной и творческой жизни, почему им легко и хорошо вместе, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, и почему Ольга ни разу не снималась в проектах мужа.

Оля, вашему с Сергеем сыну семь месяцев. Ты уже в рабочем процессе или пока трудишься только мамой?

В середине марта начались съёмки, но у меня немного съёмочных дней, и ещё в одном проекте примерно столько же предлагают. И я, признаюсь, рада этому. Думаю, что большую роль возьму ближе к лету, потому что пока я кормлю и не хочу бросать, ведь это такая близость с ребёнком. Я довольно давно и активно стала ходить на пробы, но вначале, честно говоря, думала про себя: «Хоть бы не утвердили». Такое в моей жизни было впервые (смеётся). Хотелось побыть с ребёнком, и у меня случилась, как и у многих, послеродовая депрессия, ведь то, что я испытала во время родов, было неожиданно. В целом я понимала, что меня ждёт, но реальность превзошла всё (смеётся). При этом врач сказала, что я справилась на пятёрку. И я думала: «О! Что же тогда чувствуют те, кто не справился или справился на тройку?»

Серёжа, ты же был рядом. Как себя чувствовал в такой ситуации? Была ли она запредельной для тебя?

Нет, она не была для меня запредельной, хотя это всегда очень нервный, очень волнующий момент, потому что ты переживаешь и за жену, и за ребёнка. Но у меня уже был опыт присутствия на родах с Никитой. Правда, давно. Я думаю, что мужчина на родах нужен для того, чтобы в какой-то ситуации принять решение. Ну и, естественно, поддержать женщину. И самое главное — увидеть ребёнка в первую минуту его появления на свет. Потом ты всю жизнь будешь вспоминать именно самый-самый первый момент, когда он произнёс звук и на тебя взглянул. Все волнения, страхи, так или иначе, забываются, а ощущение счастья остаётся. Хотя описать словами его очень сложно. Но тот, кто это испытал, знает, о чём я говорю.

То есть обморок от страха и сочувствия с тобой случиться не мог?

Нет, обморок мужчина на родах не может себе позволить. Чтобы все бросили жену и начали заниматься твоей откачкой? Зачем такой мужик нужен? (Смеётся).

Оля, а почему ты решила рожать без обезболивания?

Я хотела естественные роды и готовилась к ним. Но уже в процессе я требовала, чтобы врач сделала мне кесарево сечение, говорила, что за это перепишу на неё квартиру (смеётся). Я прошла путь воина. Никогда в жизни не испытывала такую боль. Я до сих пор в шоке. Считаю, что каждой маме за рождение ребёнка нужно выписывать премию и награждать медалью.

Муж уже наградил какими-то медалями?

Нет, а вот я, кстати, на третий месяц ему подарила медаль «Лучший папа и муж».

Серёжа, мы с тобой общались месяца три назад, и, несмотря на свою любовь к профессии, ты радовался, что пока занят не на полную катушку, потому что больше времени можешь проводить с сыном. Хочешь ещё продлить это время или уже соскучился по площадке?

Я и жду съёмок, и немного побаиваюсь, потому что когда начнётся плотная работа, а это часто бывает прямо эге-гей, то сына буду реже видеть. Хотя знаю, что где бы я ни был, мои приедут и будут тусоваться у меня. Но мы, трудоголики, всегда себя чем-то занимаем, то есть, я себе дело находил и дома, и с ремонтом на даче.

Так ты соображаешь и в ремонте, можешь контролировать строителей?

Ещё как! Могу давать уроки и как инфоцыгане про все свои ошибки расскажу.

А что ты способен сделать своими руками? Например, кран потёк.

Первое, что нужно сделать в этой ситуации — перекрыть воду. Дальше ты начинаешь думать: «А почему он потёк?» Ты должн знать, где что находится, как раскрутить кран, а потом посмотреть, можно ли его починить или надо выбросить и поставить другой.

Когда раскрутишь и закрутишь, лишние детальки не остаются?

Сергей. Ты знаешь, я уже когда что-то раскручиваю, то…

Ольга. Это ужас, Марин! Если Серёжа что-то раскручивает, то задействует всех вокруг. И процесс может продолжаться целую неделю. Он говорит мне: «Пойди, посмотри, как я сделал». Потом ему не нравится то, что сделал, и он переделывает. Бывает, не один раз. Я его недавно просила собрать барьер — ограждение для кроватки, чтобы сыночек не вылез, когда мы спим. Серёже всё время некогда было, и мы с няней решили сами собрать. И собрали. Только неправильно (смеётся), барьер не опускался. Но мне это и не надо было. Наконец, у Сергея Владимировича дошли руки и до него. Он вначале ругался, что мы купили бракованный барьер. Потом понял, что неправильно установили, сказал, что я его сломала и потеряла все детали. А я, как обычно, забыла, куда что положила. Серёжа заказал новый барьер. Установил. А ещё кровать должна была подниматься. Три дня упорной работы, и Сергей Владимирович и в этом разобрался. Если уж он за что-то берётся, то делает на все сто. Кстати, я тоже могу раскрутить и прикрутить сифон и прочистить засор (смеётся).

Сергей. Будучи тревожной личностью, я, как режиссёр, вникаю во все детали, начиная любое дело. Чтобы в нашей стране сделать ремонт, ты должен вначале стать специалистом и контролировать всех этих «больших мастеров», которые иной раз даже не в состоянии прочесть инструкцию.

А что ты умеешь делать с ребёнком, когда остаёшься с ним один на один? Он ведь у тебя уже четвёртый?

Ольга. Серёжа умеет делать всё, и у них есть ритуал — они вдвоём каждый день купаются в ванной. И с первого дня он мог его мыть в ванночке.

Серёжа, ты не боялся брать сына на руки над ванночкой или в ванной?

Ольга. Он ничего не боится. Он же был со мной в роддоме. Когда я лежала, не могла встать, он даже мыл Серёженьку.

Серёжа, а ты хотел ещё ребенка? Все-таки у тебя есть три сына.

Я знал, что от этого бывают дети (улыбается). Поэтому внутренне был готов.

Оля, ты активно снималась беременной. Я думала, что ты себя хорошо чувствовала, не было и токсикоза, а оказывается, ты с лимонами на съёмках не расставалась.

Ольга. О да! Токсикоз у меня был нормальный, но работа отвлекала.

Сергей. Тут смотрел один из фильмов, где Оля снималась как раз во время беременности, и сказал ей: «Вот здесь хороший кусок, играешь замечательно. Говоришь одно, а сама сосредоточена на другой задаче. И очень хорошо держишь обе». А она ответила: «Меня просто тошнило тогда» (смеётся). Я сказал: «Запомни это состояние и играй так дальше».

Ольга. Это в «Равиоли Оли». Мы были на премьере. И я увидела на экране, что у меня всё время недовольное лицо. А я просто думала, когда же это всё, в смысле тошноты, закончится. Но в целом, как мне кажется, я и правда хорошо играла в тот период. А какой я была в спектакле «Дядя Стёпа» на четвёртом месяце беременности! Я там и прыгала, и танцевала.

Как же сознательный муж разрешил такое любимой жене?

Ну, а как он может меня держать, если я этого хочу? Я не могла сидеть дома. Мне важно было что-то делать постоянно. Я такая активная была, может быть, потому что Сергей Сергеевич мне говорил: «Давай, иди, мам, неси меня куда-то. Я хочу участвовать во всём: и ездить, и летать». Представляешь, у меня на съёмках в Подмосковье случились тренировочные схватки, я была уже на девятом месяце. Слава богу, что это всё Сергей Сергеевич мне организовывал в перерывах, в перестановках, а в кадре всё было нормально.

Серёжа, ты никогда не снимал Олю. Она не раз прекрасно сыграла у других режиссёров, её не упрекнуть в корыстном замужестве. Но когда ты ищешь или тебе предлагают материал, на подкорке не крутится, что было бы здорово, если бы нашлась хорошая роль для неё, и ты бы смог её показать и раскрыть иначе, чем другие?

Сергей. Ольга — замечательная актриса, и это я говорю как режиссёр, но мы не смешиваем личную жизнь и работу. И она — не инвалид, чтобы ей помогать. К тому же в последнее время в проектах, которые я делаю, прописаны одни мужские роли. И у меня куча талантливых друзей, с которыми я хочу работать, но не совпадает — и всё. А просто дать ей проходную роль неинтересно никому из нас, она и так много работает, и у неё хватает предложений.

Ольга. У меня есть определённые проблемы из-за фактуры, так как мой рост — сто семьдесят девять сантиметров (смеётся).

Сергей. Сейчас с таким ростом девушке сложно, потому что все герои мелкие пошли (смеётся).

Всё понимаю. Но всё же гипотетически ты хотел бы стать для Оли тем, кем был Панфилов для Чуриковой?

Послушай, это другая эпоха, другая страна, другие люди, другие правила игры и другое уважение к профессии. Они выбирали темы, выбирали фильмы и готовились к ним. Тогда решал всё-таки художник. Да, ограниченный цензурой, возможно, бюджетом, но решал он. А сейчас решает бухгалтер. Чтобы кого-то ненароком не обидеть, скажу, что и сейчас среди продюсеров есть люди, которые увлечены кино. Но в среднем по больнице, к сожалению, температура такая. Мы знаем массу примеров таких союзов: Александров — Орлова, Феллини — Мазина. Чурикова и Панфилов — уникальный дуэт. Она была его музой. И он искал материал под неё. При том, что её достаточно много снимали и другие режиссёры.

Вспомнила ещё Меньшова — Алентову, правда, он её снял только в трёх фильмах.

Вера Валентиновна, царство ей небесное, была гениальной актрисой и гениальной женщиной. И вообще их роман, их жизнь — удивительные. Я наблюдал это со стороны, потому что вначале Вера Валентиновна снималась у меня, и мы с ней подружились, а через какое-то время подружились и с Владимиром Валентиновичем. И потом, когда пересекались, всегда очень тепло общались. Безумно жаль, что у меня больше не было роли для неё. Абы какую было бессмысленно ей предлагать. Счастье, что совпало один раз, и она согласилась принять участие в картине.

Оля, а ты в принципе хотела бы сняться у Серёжи? Тебе было бы интересно это попробовать?

Мне кажется, это было бы очень сложно психологически. Как к нему относиться на площадке? На съёмках он — режиссёр, но я пока не очень понимаю, как отключить опцию, что он — муж (смеётся). Дома же у нас одни отношения, а на съёмках я должна буду подчиняться. Это тяжело. И если он будет делать мне какие-то замечания…

То есть, дома Серёжа подкаблучник?

Дома он расслабляется и не контролирует все процессы, как это происходит на съёмочной площадке. В семье он — котик, а на работе — лев и тигр, понимаешь? (Смеётся).

Психологи, кстати, говорят, что, как правило, подкаблучники — это сильные и уверенные в себе мужчины, им не надо самоутверждаться дома. Поэтому они спокойно отдают бразды правления в женские руки и расслабляются. А если что, могут принять важное решение.

Ольга. Абсолютно так, Марин.

Сергей. Я подкаблучник?! Что за глупость?

Ну я же объяснила, кто позволяет себе быть подкаблучником. И это ещё всегда умные мужчины.

Сергей. То есть, они удобно устраиваются под каблучком и отдыхают? Молодцы тогда (улыбается). Но у нас, скорее, равноправие, демократия.

Ольга. Ты что-то выдумываешь Серёж! Не верь, Марин (смеётся).

Есть две важные должности: капитан и штурман. Без хорошего штурмана — никуда.

Сергей. Тогда кто штурман, а кто капитан? У Ольги есть некие кластеры, где она всё делает лучше, чем я. И я туда даже не лезу. Действительно, надо же мне когда-то отдыхать (смеётся). Оля советуется со мной. Я своё мнение высказываю, но ей в этом смысле доверяю. И вообще в каких-то вещах слушаю её просто потому, что ей так хочется. А где-то она вынуждена слушать меня. Но у нас нет такого, чтобы кто-то прямо диктовал. Хотя… она любит покомандовать. И иногда я даю ей такую возможность. А иногда — нет. Кулаком как стукну (хохочет).

Ольга. Серёжа, но ведь прочтут и поверят (смеётся).

Оля, ты говорила, что не знала Сергея, когда подошла к нему знакомиться на каком-то мероприятии, во что трудно поверить, тем более при его яркой внешности.

Ольга. И он не верит. И никто не верит (смеётся). Понятно, что там собралась творческая тусовка, но Сергея я честно не знала. Сидел лысый, очень привлекательный мужчина и курил трубку. Меня что-то повело в его сторону, и я сказала: «Здравствуйте, как вас зовут?» Мы немного поговорили, а в конце вечера знакомая актриса сказала мне, что это режиссёр Сергей Гинзбург.

Сергей. И когда она узнала, что я режиссёр, написала мне в соцсети (хохочет). Ольга. Да, я прислала актёрское резюме, указала свой телефон и телефон агента, и Сергей перезвонил мне аж через месяц!

Сергей. Ну да, познакомились и познакомились, написала и написала. У неё своя жизнь и работа, у меня — своя. Через месяц я вспомнил, написал, она ответила, и закрутилось. Как в фильме «Любовь и голуби»: «Да кака судьба, по пьянке закрутилось» (смеются оба).

Оля, мне кажется, с рождением сына ты вернула Серёже вторую молодость.

Для меня Серёжа всегда молод. Я не замечаю его возраста. Эта разница совсем стёрлась в наших отношениях. Мне иногда даже кажется, что я где-то старше его. У каждого свой жизненный опыт. И это не всегда связано с возрастом.

Не хочется о печальном и тяжёлом. Но ты сказала про опыт, и я не могу не сочувствовать тому, что ты в двадцать лет осталась без мамы, а недавно ещё и потеряла папу. Как хорошо, что у тебя сейчас появился ребёнок.

Ты знаешь, Марин, я всё время думаю: «Как бы я хотела, чтобы была жива мама». Мне так хотелось бы показать ей Серёженьку. Уверена, что мама жила бы с нами либо в соседней квартире. И у Сергея мама ушла в сентябре, но она чуть-чуть не дожила до восьмидесяти восьми, а моей было всего тридцать девять. Так получилось, что я за неделю или за две приехала к Серёжиной маме с Сергеем Сергеевичем. И она прямо подгребала его к себе, это незабываемо.

Серёжа, Оля, вы оба очень активные, креативные и спортивные. А как вы относитесь к поиску дополнительного адреналина от экстрима? Некоторые актёры прыгают с тарзанки или с парашютом, ездят в опасные страны или хотят сделать это.

Сергей. Если есть время, можно найти себе приключения на голову. У меня в жизни их было достаточно, в частности, в поездках в опасные зоны боевых конфликтов. И я это не искал, и уж тем более платить за такое не собираюсь. Адреналина хватает в нашей профессии. Да и в жизни тоже. Когда я заканчиваю проект, хочу просто релакса, медитации. Ольга знает, что две недели меня просто не надо трогать. Если мы едем на море отдыхать, я как овощ лежу на пляже. Потом восстанавливаюсь, мой зад поднимается, и я готов путешествовать, брать скутер напрокат, ехать по каким-то сложным дорожкам. И Оля меня иногда куда-нибудь затаскивает. Я помню, как в Австрии зимой, с её подачи, мы оказались на горном серпантине. Причём я даже не уверен, что там вообще ездили машины.

Ольга. Ой, это была засыпанная снегом узенькая дорога в горах, мела метель, а у нас на машине летняя резина. Я орала всё время, пока мы ехали. Я вообще-то не люблю экстрим.

Сергей. Я помню, как спрашивал её: «Ты чего орёшь?». Думал, что ей по кайфу, весело. А она кричала от ужаса. А я в этот момент был очень сосредоточен, потому что моя задача была не упасть с обрыва. И когда мы уже выехали на нормальную дорогу, я кайфанул. Но я не искал этот адреналин, он сам нашёлся.

Серёжа, вы вместе уже десять лет. Помнишь миниатюру Аркадия Райкина «Она смотрела на меня, открыв рот. Через три дня я сказал: „Закрой рот, дура, я уже всё сказал”». Вот у вас, мне кажется, такое невозможно.

Ольга. У нас есть помощница по дому, и она говорит: «Оля, я понимаю Сергея, ему с тобой никогда не бывает скучно».

Сергей. И это правда. Но не нужно пытаться всё раскладывать на молекулы. Скажу тебе честно: для того, чтобы любить, не обязательно изучать книжки по психологии или какие-то пособия. Надо постараться почувствовать.

текст:
Марина Зельцер
фото:
Надежда Ларина
стиль:
Anisa Arso
визаж:
Алиса Дригайловская