BABYER magazine

В эпоху глобальных вызовов вопрос национального единства звучит особенно остро. Но подлинная нерушимая связь народа — это не лозунг на афише. Она живёт глубже официальной истории и политических деклараций в тысячелетнем культурном коде, который передаётся из поколения в поколение. Это единство, отлитое в серебре ремесленных узоров, спетое в колыбельных песнях на сотне языков, вышитое на рубахах и полотенцах. Оно не доказывается, а чувствуется, оно не требует громких слов, потому что говорит само за себя языком формы, цвета и звука. Поговорим о том, как искусство становится хранителем глубинной, внутренней связи народа.

Владимир Борисович Кошаев
Доктор искусствоведения, профессор факультета искусств МГУ имени М.В. Ломоносова, профессор кафедры истории и теории декоративного искусства и дизайна РГХПУ им. С.Г. Строганова, член Национальной академии дизайна, член Союза художников России, Лауреат государственной премии РФ в области культуры, Заслуженный деятель искусств Удмуртской Республики.

Владимир Борисович, сегодня мы наблюдаем масштабное возрождение интереса к народным ремёслам: открываются частные мастерские, растёт спрос на изделия ручной работы с национальным орнаментом, дизайнеры активно интегрируют традиционные мотивы в современную моду. Почему именно сегодня, в эпоху цифровых технологий и глобализации, этот интерес к ремёслам обретает такую остроту и актуальность?

Да, это ярчайший пример «архетипического возрождения». Культурный код, заложенный в ремёслах, а прежде — в языке, обладает феноменальной жизнестойкостью. Связь осуществляется по «принципу спирали»: каждое новое поколение возвращается к древним образам на новом витке развития. Мы наблюдаем не застывшую связь, а живой диалог: прошлое предлагает форму, наполненную смыслом, а настоящее даёт ей новый контекст. Наследуется не предмет, а символический язык и способ видеть мир.

Если мы обратимся к устному народному творчеству — русским сказкам, кавказским нартским сказаниям, эпосам народов Сибири — что их роднит на глубинном уровне? Какой общий нравственный урок они передают новым поколениям независимо от географии и времени?

Их роднит общая этическая матрица. Герой побеждает не только силой, но благодаря соблюдению заветов: почтительности, щедрости, верности слову. Эти негласные правила формируют единый моральный фундамент для воспитания молодого поколения от Кавказа до Поморья, уча не абстрактному патриотизму, а ежедневной честности и ответственности. Вспомните русский сказочный фольклор: «Наш Иван по небу ходит, да за ручку звёзды водит…», в скандинавской мифологии бог луны Мани забрал с Земли двух детей — Биля и Хьюки, а прибалтийский Месяц «пересчитывает» их, как пастух овец. Образ Ивана очень напоминает этого небесного пастуха: здесь звёзды — это буквально люди, которые ходят по небу ногами. Иван, ведущий звёзды за руку, идеально вписался бы в эту картину как «распорядитель» встречи. В английской детской классике «Twinkle, twinkle, little star… / Up above the world so high, / Like a diamond in the sky» значит буквально дотянуться до огонька звезды рукой.

В чём проявляется «непарадный героизм» народного эпоса?

Ценится часто не громкая слава, а тихая стойкость, терпение, мудрость и верность долгу перед родом. Этот акцент на внутренних нравственных качествах создавал общий идеал личности, где сила уравновешена смирением, а отвага — мудростью. Это глубокий урок для любого времени.

Особенно перечисленные выше черты свойственны русским людям, среди которых всегда было огромное количество одарённых природой народных умельцев. Недавно показывали фильм «Левша», напомнивший о нашем славном мастере, чей талант был высоко оценён за границей. Владимир Борисович, что, на ваш взгляд, необходимо делать сегодня, чтобы объединить талантливых людей, направить их дарования во благо Родины?

Проблема в том, что общество сегодня упрощает жизнь в её устоявшейся регулярности. Но человек — не только система, он строит завтрашний день, как творец времени. На канале «Культура» в программе Игоря Волгина «Игра в бисер» обсуждали «Левшу», и, что парадоксально, участникам не удалось высветить природу образа Левши. Тайна его естества не поддаётся распознанию интеллектуальным способом. Это тайна не интеллекта, но смысла бытия. Этого почему-то не осознаёт европейская культура при всём её уважении к полезному знанию. Здесь разница в ментальности архетипа: у них — УСПЕХ, а у нас — СЧАСТЬЕ. И это нас разделило в ХХ — начале ХХI века, вплоть до войн.

И что делать?

В общем же виде мы не задумываемся, как будет устроен мир через пять, десять, пятьдесят лет. Но есть ответ: мир будет существовать в модели этоса глобальной культуры, и мы заселим Вселенную (!), как это предполагалось в Библии. Для этого нужны техники формирования когнитивных способностей: не только искусство, но техника, математика, физика, биология, спорт и … настоящая ДРУЖБА.

Какое мнение на этот счёт в академических кругах?

К сожалению, на это в академических институциях наложен, как мне кажется, запрет, и значит, осторожно надо менять академические приоритеты. Перинатальный ребёнок и до двух-трех лет — это Младенец-Космос с огромным потенциалом возможностей, и надо оформить ресурсы его предпочтений и психологической устойчивости, так как стратегия раннего возраста — это невербальное объятие мира, и нужны сюжетные движения (театр), образный, живой, мифопоэтический язык родителей: колыбельная, сказка, любовь, природная среда.

Владимир Борисович, какая литература, на ваш взгляд, способствует развитию нынешнего подрастающего поколения?

«От двух до пяти» Корнея Чуковского — это абсолютная матрица языка. Лев Толстой до пяти и до восьмидесяти пяти для себя поставил знак равенства. Детям необходима литература с описанием взаимоотношений человека с природой: произведения Паустовского, Пришвина, Козетта из романа «Отверженные» Виктора Гюго, советская детская литература. И, конечно же, классическая литература, так как в ней изложены принципы социализации. Ребёнку обязательно нужно слушать музыку — классическую, фольклорную. Но, к сожалению, сегодня в секторе детской книги, как и в мультипликации, горы мусора, бессмысленных плевел вместо питательной среды для русских гениев. Гаджеты заменили литературу, и это отложенный кризис культуры. А ведь в Царском Селе лицеисты с 10–12 лет обучались по университетской программе шесть лет. Сегодня весь мир признаёт, что в мировой истории Лицей занимает первое место по достижениям его учащихся.

Может ли живопись разных народов России объединить и при всей несхожести сюжетов и стилей обнаружить наше внутреннее родство, общий взгляд на мир и место человека в нём?

Объединяет не сюжет, а отношение. Лес у Шишкина, горы у дагестанских художников, тундра в работах северян — это не фон, а полноправный субъект, соучастник жизни. Такое восприятие природы, как живого существа, порождает общую для этих культур этику ответственного и почтительного диалога с миром.

Почему бытовая народная музыка (колыбельная, плач) продолжает и сегодня отзываться в сердцах людей?

Потому что её функции — социализация и катарсис. Эти песни обращаются к глубинным, доречевым отделам психики. Архаические пласты музыки строятся на общих акустических принципах, вызывая сходные базовые эмоции (успокоение, печаль) вне зависимости от языка. Это единство на эмоциональном общечеловеческом уровне.

Удивительно, но народная мелодия путешествует и становится «своей» в тысячах километров от дома.

Это доказывает существование общих мелодических и ритмических формул, к которым восприимчива человеческая психика. Мелодия, меняясь, впитывала местный колорит, но её ядро, несущее определённое эмоциональное состояние, оставалось узнаваемым. Это свидетельство единого эмоционально-музыкального фундамента. Ещё и потому, что нота «До» и вся октава — это общий звуковой код культурного архетипа, а любые слова — это всегда звук.

Что делает дом у разных народов России подлинным очагом и тем связующим звеном, которое соединяет разные поколения, прошлое и будущее?

Общее — это не архитектура, а принцип. Дом (изба, чум, яранга) всегда моделировал вселенную, разделяясь на сакральные и бытовые зоны. Его устройство передавало негласные законы миропорядка и долга перед предками, становясь инструментом передачи мировоззрения и укрепления семейных уз.

Какие сокровенные ритуалы схожи у разных народов?

Ритуалы, связанные с ключевыми точками человеческой жизни (рождение, свадьба, проводы), демонстрируют удивительное сходство в символике. Хлеб-соль, круг, общая трапеза, огонь — эти элементы встречаются повсеместно. Они говорят о глубинном, архетипическом понимании перехода, связи с предками и общиной. В угорской культуре у хантов и манси центральный праздник — «Медвежья охота». Интересно, что у удмуртов все праздники поются в мажорной мелодике, даже на поминках, поскольку у них смерть — это не конец человека. Но и в Древнем Египте описание потусторонней реальности — это, по сути, тоже Воскресение. Соответственно и в русском православии всех ждёт Воскресение, правда, по факту содеянного на земле.

Чему в первую очередь могут научить традиционные народные ремёсла?

Помимо навыка они воспитывают терпение, уважение к материалу, точность и следование канону. Это школа внутренней дисциплины. Ценность изделия — в воплощении этих незаметных, но краеугольных добродетелей, которые высоко ценились в любом традиционном обществе.

Какие основные, базовые навыки родитель передаёт ребёнку через культуру из поколения в поколение?

Это способность к эмпатии, чувство природы, особое понимание юмора или почтительное молчание как форма уважения. Обнаружив, что у представителей другой культуры схожее «умение души», человек понимает, что их роднит не внешняя атрибутика, а глубокие, сформированные средой психологические реакции и ценности.

С чем связано, что в мифах разных народов исследуются одни и те же темы, задаются одни и те же вопросы?

Народная культура формируется по единой матрице бытия: семья — род, сходный тип хозяйства (земледелие, ремёсла, скотоводство), а также общая сакральная модель «Человек — Бог». Сходство фундаментальных вопросов о сотворении мира, добре и зле говорит об общих познавательных и экзистенциальных потребностях человека. Единство коренится не в одинаковости ответов, а в общности изначальных вопросов, что делает все мифологии частями единого диалога человечества с неизвестностью.

Можно ли сказать, что восприятие юмора другого народа — признак взаимопонимания?

Безусловно. Юмор, особенно бытовой, основан на знании контекста и табу своей культуры. Умение уловить и оценить его со стороны означает, что человек проник в саму логику мировосприятия другого народа, преодолев внешние стереотипы. Это высшая степень культурной близости.

Что общего в традиционном костюме народов России, помимо утилитарности?

Все костюмы всех народов мира строятся по единой схеме: трехчастному построению пространства. Здесь славяно-русский пример: бронзовая подвеска II века нашей эры из Исторического музея, ансамбль женского костюма Тульской губернии и императрица Александра Фёдоровна на костюмированном балу 1903 года в Зимнем дворце. Костюм был «паспортом» и кодексом чести. Через вышивку, цвет, крой он безмолвно сообщал о возрасте, статусе, семейном положении и образе мироздания. Общее — это стремление через внешний облик демонстрировать не богатство, а достоинство, память о роде и уважение к окружающим.

Почему именно образ материнства становится тем мощнейшим мостом, который соединяет не только поколения, но и целые народы? В чём его универсальная объединяющая сила?

Это сокровенный и всеобщий образ заботы, продолжения жизни и связи времён. Будь то русская Богоматерь, кавказская хранительница очага или северная прародительница, этот архетип транслирует абсолютные ценности жертвенности, защиты и безусловной любви, понятные на интуитивном уровне любой культуре.

С каким символом вы могли бы сравнить единство наших народов?

Со связкой ключей. Каждый народ, каждая семья выковала свой уникальный ключ — сказку, песню, орнамент, танец. Гениальность в том, что все эти ключи подходят к одним и тем же вечным дверям человеческих вопросов — о жизни и смерти, любви и памяти, чести и предназначении. Единство народов — это не лозунг, а живая ткань, сотканная из множества культурных нитей. Искусство не даёт единого ответа, но оно даёт нам множество совершенных инструментов для совместного поиска. В этом диалоге культур, в этом богатстве подходов к главному и заключено наше подлинное нерушимое единство.

текст:
Ирина Бордюгова
фото:
из архива
Владимира Кошаева