ЖАННА БАДОЕВА: Главное – не терять интереса к жизни

ЖАННА БАДОЕВА
РЕКЛАМА
golf_club

Жанна Бадоева, ставшая известной благодаря программе «Орёл и решка», где она с присущим ей юмором, любознательностью и отчаянностью объездила, казалось, все уголки мира, через некоторое время появилась в новом проекте «Жизнь других» и сумела снова приковать к себе внимание. Уже девять лет мы с интересом смотрим на жизнь других её глазами, потому что каждое воскресенье с утра она заряжает отличным настроением и даёт возможность узнать много нового о самых разных странах, а главное, людях в них, так как со свойственным ей обаянием и искренностью умеет разговорить, кажется, любого.

Жанна, твоей программе, как оказалось, уже почти девять лет, а у меня ощущение, что она только начала свою жизнь…

Да, у нас идёт девятый сезон, следующий — юбилейный, а мне кажется, что мы только вчера начинали снимать пилотный эпизод. Я помню каждый день, как это было. Но мы ещё не реализовали все свои задумки. И даже когда устаём, то не теряем чувства интереса и новизны, хотя не всегда легко держать планку.

Я думаю, что это в первую очередь связано с тем, что ты такая и умеешь идти во всем не только вширь, но и вглубь и находить интересное в том, что под ногами. Или я ошибаюсь?

Так это самое главное. Ты как будто прослушиваешь мои разговоры. Как раз вчера у нас был сеанс связи по скайпу с режиссёрами и сценаристами, мы обсуждали стратегию программы и пришли к выводу, что нужно копать вглубь. Даже там, где это, кажется, уже невозможно. Например, мы приходим к кому-то в гости, и это происходит в миллионный раз. Что может быть нового для меня в этом? Я уже была во всех интерьерах, видела большие и маленькие, богатые и бедные жилища, знаю, что плюс, что минус в Европе, и там одна ситуация, в Африке — другая, а в Латинской Америке — третья, но надо искать что-то новое, а для этого необходимо копать. И когда ты копаешь, всегда что-то находишь, и тебе самой становится интересно, и ты развиваешься. Поэтому те люди, которые говорят: «Ой, да что я там не видела, я всё знаю, сто раз это слышала и проходила», мне кажется, не правы, потому что жизнь настолько изменчива и многогранна, и то, что ты видел когда-то, сегодня может быть абсолютно другим. Со временем я стала понимать стариков, которые сидят не то, что бы в печали, но философски смотрят на всё, потому что когда ты уже много видел и знаешь, очень сложно удержать интерес к жизни. А если он вдруг исчезает, нужно заставлять себя находить его. Иначе лет в шестьдесят, а то и в пятьдесят тебе станет просто скучно жить.

А раньше, до своей программы, ты ездила в одни и те же места отдыхать? Тебе интереснее попасть в совсем новую страну или вернуться в любимую, в том числе, с проектом?

Я себя достаточно недавно поймала на мысли, что я и поездки — это вообще вещи не то что несовместимые, но нежеланные. Вот скажи мне, что надо ехать куда-то не по работе, и я расстроюсь. Мало того, у нас этим летом переносились съемки, и мы всё время сидели дома, хотя была возможность где-то отдохнуть. Но я как представлю, что мне надо собирать чемодан, ехать в аэропорт, лететь в самолёте и жить в гостинице, перестаю хотеть оказаться где-то в принципе. Меня уже ничем не завлечь на эту поездку. Если говорить об интересе, связанном с информацией, то мне бы очень хотелось снова поехать в Японию и поисследовать там. Я знаю, что не докопалась до очень многого, а мне было бы интересно узнать больше про их быт, отношение к семье, к детям, к чистоте, к деньгам, потому что это абсолютно другой мир. Азия, Восток — это вообще всё другое. Вроде бы мы все живем на одной планете, но мы с теми же японцами настолько разные…

То есть теперь лучший отдых для тебя — это дома?

Да, к тому же я живу в таком месте, где у меня есть море, горы, термы, я могу сесть в машину и очень быстро оказаться во всём этом. У меня с дочкой бывают серьёзные споры, потому что она так хочет полететь куда-то, ей так нравится самолет, аэропорт, и я помню свои ощущения, понимаю её, но для меня это уже как для учителя школа, в которой он находится круглый год. А до того, как я начала снимать свои программы, конечно, обожала путешествия и в самом начале проекта «Орёл и решка» тоже ездила с огромным удовольствием. Но это продолжается с 2010 года, а сейчас у нас заканчивается 2023 год. Мне это нравится, просто я очень устала. Но, безусловно, были яркие впечатления: поездка на машине в аэропорт, аэропорт, самолёты — мне уже ничего не надо было, уже был праздник.

Но вы же недавно семьей были во Франции не по делу…

Так я не договорила, что мы сидели всё лето, и дочка уже просто нажала на нас, обвиняя, что мы никуда не ездим вместе. И этот аргумент был единственным, который подействовал на меня. «Хорошо», — тогда сказала я. — «Мы садимся в машину, и докуда сможем доехать, там и остановимся.». И тут выяснилось, что дочь в сознательном возрасте не была в Голландии (Нидерланды), никогда не была в Германии, а во Франции была только в Париже. Поэтому мы решили проехаться по этим регионам. И я получила удовольствие, хотя опять гостиницы… Лола же была в восторге от отелей, завтраков, переездов, а я счастлива от того, что была с ней. Смешно, но мы приехали в Страсбург, который снимали в программе, а я забыла об этом и была там, как в первый раз. Я очень хотела ей показать Кольмар, потрясающий французский город в Эльзасе, и была рада, что мне это удалось.

У тебя такое количество поездок и такой поток информации, что ты порой уже не помнишь, где была. А как же тогда сохранить интерес, чтобы не наступило выгорание или пресыщение?

И пресыщение бывает. Но дело в том, что каждый раз ты приезжаешь, вроде ничего нового, но люди, их отношение к жизни, к обыкновенным вещам, о которых ты даже не задумывалась, начинают тебя как-то будоражить. Например, в Японии я узнала, что родители с детьми до двенадцати лет вместе принимают ванну. И когда такое всплывает, то какое может быть пресыщение?

Как ты считаешь, твоя программа больше даёт тебе для ума или для души?

Моя программа «Жизнь других» — это вообще программа мечты. Ты сама узнаёшь то, что, по сути, можешь узнать только из каких-то книг, программ, статей, а тут ты напрямую получаешь информацию о том, как живут люди во всех точках Земли. О бытовых мелочах: что люди едят, как чистят зубы, что покупают, как рожают и лечатся — всё это я узнаю в личном общении. Безусловно, я получаю от этого огромное удовольствие.

Скажи, а ты попадала в какие-то страны в предпраздничный (новогодний/рождественский) период? Были какие-то яркие впечатления или всё, как дома в Италии?

Попадала, но только в Европе. А тут всё практически везде одинаково. Конечно, у меня нет такого же ощущения, как было когда-то в детстве в Новый год. Но я и сейчас люблю всю эту предрождественскую суету, ярко украшенные улицы и витрины. Всё-таки есть в этих праздниках даже для взрослых людей какое-то волшебство. Я уже десять лет в Италии, и у меня два праздника, но акцент здесь у всех на Рождестве. Рождество все отмечают дома, а Новый год чаще всего в ресторанах. Мы тоже идём в ресторан, там подают от семи до девяти блюд: как правило, несколько закусок, несколько первых блюд и вторых и какую-то традиционную кашу, не знаю, как она называется, для меня совсем не вкусную. А в двенадцать ночи все пьют шампанское и идут домой. А так всё как обычно: стол, семья, подарки, но их дарят на Рождество. Оливье и «шубы» нет ни на Новый год, ни на Рождество.

Лола пошла в этом году в новую школу. Это уже путь в сторону будущей профессии?

Нет, просто у нас в Италии учатся в школе тринадцать лет, и она окончила третий класс старшей школы Мультимедиале и пошла в четвёртый, ей ещё два года осталось. А вот в университете здесь учатся не пять лет, а три, то есть в результате до получения диплома о высшем образовании проходит столько же времени, как в России. В последние два года в старшей школе они изучают то же самое, что и я изучала в университете. Это и журналистика, и монтаж, и режиссура, и основы съёмочного процесса, и спецэффекты, и сценография.

То есть дочь делает первые шаги по твоим стопам. Она тебе не говорит, что хочет заниматься тем же или чем-то похожим? Или кем она себя видит?

Она ещё плавает в своих желаниях. Хочет быть и режиссёром, и фотографом, и психологом, и в принципе сможет выбрать всё что угодно, но что — ей ещё предстоит понять. Мне кажется, в этом возрасте только очень редкий ребёнок может сказать, что он хочет быть доктором, например. Я её не подталкиваю никуда, пусть взрослеет и всё пробует. У неё есть профессиональная камера, и телефон для фотографирования она практически не берёт в руки. Читает литературу по фотографии и по её истории, в том числе. Лолу интересует и архитектура, что тоже очень сильно влияет на глаз художника в широком понимании этого слова. В школе она дополнительно занимается фотографией, театром и очень серьёзно языками. Она много снимает и монтирует, и сама теперь ездит по музеям, самостоятельно покупая билеты.

Ты, я помню, в детстве училась в музыкальной школе и занималась хореографией…

Да, но я тоже в семнадцать-восемнадцать лет несильно соображала, чего хочу. И никогда не думала, что буду телеведущей. Тем более, в советское время по большому счёту и профессии такой не было.

А тебе нравились все эти твои занятия, или ходила туда, потому что отдали родители?

К музыкальной школе я нормально относилась, а вот в хореографической студии, куда отдал папа, мне безумно нравилось. До сих пор работа у станка под аккомпанемент фортепиано вызывает у меня мурашки по коже.

И при этом ты не лелеяла мечту пойти в хореографическое училище?

Нет, хотя я оптимистичный человек, с детства была реалистом и, несмотря на то что имела очень хорошие данные, понимала, что я не Майя Плисецкая, даже не вторая после неё, а существовать в кордебалете мне не очень хотелось. Плюс уже тогда у меня не было никаких фантазий по поводу профессии, мол, такая романтика, я уже знала, что это не пачки, «Щелкунчик», аплодисменты и цветы, а адский физический труд. Я преклоняюсь перед артистами балета, потому что видела, как эти люди живут и что переживают. Хотя я получала огромное удовольствие от занятий и танцевала лучше всех девочек в классе, была всегда стройная и подтянутая. Но сегодня я очень благодарна, что это было в моей жизни, потому что классическая музыка, движение, я уверена, дали свои плоды.

Какие?

Я считаю, мой вкус формировался благодаря этому. Вкус к жизни, вкус к кино, к музыке, к стилю в одежде. Нас же возили и в музеи, рассказывали историю балета, водили в театры, то есть я получила общее культурное развитие, и это дало мне понимание искусства.

А сын сделал выбор в пользу операторского дела, то есть тоже недалеко от тебя ушёл?

Да. Он сам себе художник. Живёт в Милане, открыл свою компанию, где снимает рекламу и видео. Ездит по Европе, у него много съёмок в Швейцарии и Франции, в Милане. Сейчас закончил документальный фильм про портрет в фотографии, который уже был на фестивалях, пытается его продать. Но я ни на кого не давила, никому не говорила, что они должны делать. Правда, когда-то дети мне выдвинули претензию, что они занимаются этим, потому что никогда в жизни не видели, что другого делают взрослые люди, я возразила, что это всё равно их желание и их выбор.

Дети уже большие, сын совсем взрослый. Ты себя воспринимаешь мамой рядом с ним?

Я об этом совсем не думаю, хотя иногда меня, признаюсь, пробивает от нежности и воспоминаний, но я же не буду говорить молодому человеку, что когда-то меняла ему памперсы. Это было сто лет назад. Я не ощущаю себя молодой мамой или немолодой, просто я мама таких людей, и всё нормально и мне, и им. Буквально вчера Боря в ультимативной форме сказал: «Если ты мать и хочешь мне помочь, срочно высылай фото и видео, которые ты сделала, когда была на съёмках моего фильма. Жду». И бросил трубку.

Общаясь с его ровесниками, ты чувствуешь, что они другие? Ведь между людьми, скажем, 60-70 лет и теми, кому 50, даже 45, меньше разницы, чем между 45-50-летними и теми, кому 20 и даже 30 лет. Всё что все сильно поменялось, молодёжь выросла уже в другом мире. А в Италии, ты чувствуешь, что вы говорите на одном языке? Хотя Боря частично рос у нас…

Очень хороший вопрос. Если Борька ещё помнит фильм «Иван Васильевич меняет профессию», который я знаю наизусть, то Лоле он не знаком. Совсем недавно мы ей показали прикол по поводу песни Шуфутинского «И снова 3 сентября», была такая музыкальная миниатюра, связанная с этой песней. Мы смотрели, и когда она закончилась, Лола на меня так посмотрела и говорит: «И что?», она не знает эту песню совсем. То есть она абсолютно другая. И Боря тоже другой, хотя он помнит, наверное, самые громкие имена и знает какие-то неизвестные Лоле слова, но для него всё равно во всем этом больше прикола, а не ностальгии. В этом плане есть, конечно, отличия, но я очень гибкий человек. И я думаю, что мои путешествия, наверное, прежде всего, дали мне эту гибкость. Я в принципе спокойно воспринимаю всё новое и всё старое. Я могу ностальгировать с одними людьми, узнавать будущее с другими, поэтому если дети чего-то не знают, то мы смеёмся. Главное, чтобы было хорошее чувство юмора, а всё остальное мы переживём.

А поколенческая разница есть?

Конечно, есть. То, что, например, мои дети делают, я не всегда понимаю. Например, Лолита поехала на концерт Ланы Дель Рей, это кумир молодёжи, поп-икона. Я знаю Лану, знаю её песни, но не могу сказать, что её депрессивная песня на одной ноте меня как-то вдохновляет, а новое поколение просто балдеет от неё. Но когда я сказала Лолите, что Мадонна собирается в мировой тур, и скорее всего, последний, Лолита тоже была в восторге, Мадонна и для неё настоящая звезда. Я слушала плейлист дочки и была очень удивлена, что в нём был и Фрэнк Синатра, и АВВА, и «Бони М».

В большинстве стран Европы дети рано сепарируются, а мне так кажется, что итальянцы в основном живут большими семьями. Что ты скажешь?

У них связь очень глубокая, но я тебе расскажу одну историю. У нас Челентано слушала моя бабушка, моя мама, я и дети, и когда мы приехали в Италию, Боря спросил у своего одноклассника: «Ты знаешь Челентано?», а тот ответил: «А кто это?». И когда Боря ему включил песню, он сказал: «А, да, знаю, его слушает мой дедушка».

Смешно. А как ты воспринимаешь себя в Италии? Ты полностью своя, или для тебя жизнь там — это немножко жизнь других?

Я полностью интегрирована здесь и живу жизнью местных. Никто не отменял личных качеств человека, но я могу сказать, что итальянцы достаточно лёгкие в общении. Но изливать душу, как это привычно у нас, им не будешь, они намного проще переживают негативные события. Они очень расслабленные и по-хорошему не слишком амбициозны. Я с детства слышала: «Ты должна учиться!», а у них этого в принципе нет. Я Лолите каждый день говорю: «Учись, учись, университет, карьера, миром всё равно правят люди с высшим образованием». Смотрю на её друзей, а им всё равно, практически никто из них не собирается идти в университет. При этом итальянцы поколениями живут стабильно хорошо.

Занимаясь чем, в основном?

Например, у папы есть своя небольшая пиццерия. Мама помогает ему в этом бизнесе, и ребёнок подрастает и берет всё это себе, а родители идут на пенсию, или они работают все вместе. Объясни, зачем ему это высшее образование? Конечно, не будем говорить про всех. Тут старшая школа делится на два вида, и после одной ты можешь идти в университет, а после другой ты уже имеешь профессию в руках и не можешь идти в университет, точнее, тебе нужно будет досдавать какие-то экзамены для этого. У моих знакомых сын учится в старшей школе и уже будет иметь профессию зубного техника. И он осознанно в 16-17 лет идёт туда учиться. А если он потом захочет стать врачом, ему нужно будет идти и получать высшее образование.

Ты упоминала балет. Ты была в Париже в Опера Гарнье, в Венской опере, во многих значимых музыкальных театрах. Не думала ли ты провести сравнительный анализ жизни тех же балерин в разных странах?

Когда мы собираемся в какое-то место, то ищем конкретно его особенности. И если это, например, зона Венето, то есть родина обуви, то пройти мимо неё глупо. Когда мы находимся в Монако, то не зайти в знаменитое казино тоже нельзя, как и не воспользоваться возможностью прийти за кулисы знаменитой Опера Гарнье в Париже или Венской оперы в Вене.

Бывало ли, что после посещения какой-то страны или города ты захотела углубиться в изучение чего-то, чем-то увлеклась или встреча с каким-то человеком так потрясла, что ты задумалась, как надо жить, например?

Как правило, пенсионеры выдают нечто философское, что заставляет тебя задуматься. Когда в разных странах я спрашиваю людей, которые прожили вместе по сорок или пятьдесят лет, в чём секрет счастливой и долгой семейной жизни, чаще говорят что-то банальное про независимость или сдержанность, а некоторые вдруг отвечают, что нужно ругаться. И кстати, это сказал не один человек. Ещё пенсионеры говорят, что нужно жить, радуясь, для себя в первую очередь и обязательно иметь какое-то хобби, интерес — это очень важно. Мы сейчас не про то, что хорошо иметь детей и внукам пирожки печь, хотя я не исключаю того, что если какая-то женщина в этом видит свой смысл жизни, то почему бы и нет. Но нужно понимать, что этот внук тоже вырастет, и он может быть неблагодарным, и даже самый любимый, самый родной может уехать и оставить тебя. Но ты способна печь эти же пирожки для себя, для соседей, для детского дома, если ты от этого получаешь радость. Главное — не терять вкус к жизни, о чём я уже раньше говорила. Как часто говорят: «Всё, уже поздно, поезд ушёл». Да, это чушь, зацикленность на возрасте, кем-то придуманные рамки, а ты пытаешься им соответствовать. Никогда не поздно! Ты хочешь это делать? Хватает тебе сил, энергии, ума? Иди и делай.

А как ты считаешь, насмотревшись на всех, умение быть счастливыми больше зависит от ментальности, как у французов с их art de vivre, или от человека, от личности, и даже в благополучных странах с круглогодичным солнцем можно встретить пессимистов, в том числе, молодых?

Это очень обманчивое представление, что одна страна благополучная, другая нет. Абсолютно в каждой есть свои минусы. Любой человек, и итальянец, и француз, будет возмущаться, бороться каким-то образом с тем, что ему не нравится. Это когда ты как турист приезжаешь и видишь, что здесь вкусно и солнце светит, тебе кажется, что всё прекрасно, но для местных это просто норма, так должно быть и по-другому и быть не может. Но в целом все минусы и катаклизмы в Европе воспринимают легче. За утренним кофе в кафе все бабулечки обсуждают какие-то законы, рост цен, но все равно они собираются, общаются, а вечером идут играть в бридж, или в театр, или на аперитив. Они не оптимисты и не пессимисты, это просто их норма жизни. Они приходят утром за хлебом и обсуждают все проблемы, которые есть в стране, берут хлеб и идут домой. Но, конечно, везде есть разные люди. Папа моего мужа, ему восемьдесят пять лет, постоянно бубнит, но он уже старый человек, живёт в своем мире. Но я не могу сказать, что он пессимист. У нас была домработница, ей шестьдесят три года, такая шустрая тётенька. И как-то она говорит: «Жанна, я завтра не смогу к тебе прийти с утра, потому что утром у меня похороны брата, а после обеда приду». Я аж окаменела, что у неё такое случилось. А для неё как-то жизнь продолжается, что бы ни случилось. Мы можем обсуждать, ругать кого-то, переживать, но все равно жизнь продолжается, и она должна быть в кайф.

Ты рассказывала о том, что отвечают люди, прожившие вместе по пятьдесят лет и больше на вопрос о семейном счастье. А что бы ты сказала? Как сохранить отношения, хотя у тебя, конечно, ещё совсем не столько лет совместной жизни?

Мне кажется, обязательно нужно давать другому личное пространство, какие бы отношения ни были, даже если вы очень любите друг друга.

Что нужно тебе в этом смысле?

Мне нужна возможность находиться в отдельном помещении, чтобы я делала абсолютно всё, что хочу, и мне никто не сказал «потише» или «поспокойнее», чтобы я могла говорить по телефону, сколько хочу, смотреть то, что хочу или читать в тишине, заснуть, когда хочу, и проснуться, когда хочу.

Как Василий переносит твое постоянное отсутствие?

До свадьбы, в период нашего знакомства, я ведь тоже не сидела дома. Слава богу, мой муж — умный человек, он понимает, что отношения — это не только возможность постоянно держать жену за руку. Он понимает, что для меня это не просто работа, а образ жизни, моё эмоциональное состояние. Мы созваниваемся два раза в день, он знает, как я спала, что ела. А я — что у него, у дочки, как собаки. Дочке всегда объясняла: «Лолиточка, это моя судьба, и прекрасно, что я нашла свой путь. Люди, живущие вместе, но так и не нашедшие себя, гораздо несчастнее». Очень больно, особенно с возрастом, не ловить кайф от работы, понимать, что тебе некуда себя применить, задействовать свой потенциал.

Поражаюсь, как через три месяца знакомства, ты решилась поехать жить в другую страну — настоящая авантюра…

Сейчас я могу анализировать и понимаю, что если бы мне было страшно, я бы этого не сделала. Я не тот человек, который бросается в омут с головой, всегда всё взвешиваю, тридцать раз подумаю. Никогда до того момента я даже кофе не пошла бы пить с мужчиной, если у меня закралась бы хоть толика сомнения в нём. Всё получилось само собой, это было очень органично. Человеческие отношения рассматриваются обычно консервативно: надо пообщаться подольше, узнать друг друга, и я с этим в принципе согласна, но я сразу была уверена в Василии как в самой себе, и с того времени у нас мало что изменилось.

Кстати, ты как-то призналась, что вообще не авантюрна, стеснительна и не все страхи хочешь преодолевать, а в своей программе ходишь по самым страшным районам неблагополучных стран, например. Как так и что тебя может остановить в работе?

Все, кто меня знает, не сомневаются, что мне не нужен адреналин. Иногда возникает желание попробовать что-то небезопасное, но сдерживает страх. При этом в программе я никогда не задумываюсь: «А зачем мне это, стоит ли оно того?» Хотя, прежде чем сделать шаг в неизвестность, я всё буквально «сканирую»: тут привязали, там пристегнули… Ещё один немаловажный фактор — доверие. Если человек за доли секунды может убедить меня, что не так просто, то я делаю то, что требуется, в полной уверенности, что всё будет хорошо. И, несмотря на свою стеснительность и даже закрытость, во время работы я забываю обо всём и с удовольствием общаюсь с людьми. Даже незнание языка меня никогда не останавливало. Стеснение и робость уходят, появляется какой-то азарт.

Ты сказала о себе закрытая, но производишь и с экрана, и просто в общении, а мы не первый раз говорим, совершенно противоположное впечатление…

Я достаточно открытый человек, но при этом не полностью обнажаю душу и не говорю всё, что думаю. Но иногда и я могу довериться человеку, потому что мне показалось, что мы близки. А потом моё доверие сработает против меня. Увы, от этого никто не застрахован. Но я считаю, нельзя жалеть о том, что ты была с кем-то искренней. А в компании любому обществу я предпочитаю уединение и вообще больше стараюсь слушать, чем говорить. Особенно интересных людей — это, кстати, один из моих плюсов. Как и желание постоянно учиться чему-то новому.

Не было ли у тебя после знакомства с какой-то страной желания глубже погрузиться в ее историю, культуру, начинала ли ты смотреть их фильмы, к примеру?

Так это постоянно происходит. Я вообще не понимала, что такое ЮАР, какие-то совсем общие познания у меня были. А когда я туда приехала, поразилась, насколько это развитая страна, и красивая, и вкусная. Да, там есть очень опасные районы, куда лучше и носа не совать, а где-то они могут дать фору любой высокоразвитой стране. Какие-то страны мне очень нравились, а после посещения стали нравиться меньше.

Например?

При всем том, что я очень люблю Париж, Ниццу и Канны, самые сложные люди на съемках были французы. Особенно в Париже и в Марселе. До этого мне говорили многие мои знакомые, что французы снобы, а я всегда отвечала, что, скорее всего, это вы такие, поэтому к вам такое отношение, а у меня в Париже всегда все было прекрасно. Но когда я сама столкнулась с ними не как турист, то поняла, что доля правды в этом точно есть. Я не разочаровалась в стране, безусловно, глупо делать такие заявления, но теперь я отношусь к французам с некоторой настороженностью.

А, наоборот?

Я к скандинавским странам очень спокойно относилась. Но когда приехала в Данию, то увидела, что эти люди открыты к любым вопросам. А я же спрашиваю без подвоха, например: «Сколько зарабатывает у вас доктор?», не конкретно ты, а просто врач такой-то квалификации, и ты можешь сказать: «Две тысячи евро» или «Я не знаю» или что это тайна. Но, как правило, все люди там мне говорили, сколько они зарабатывают, сколько раз они занимаются сексом, изменяют ли, как влюбляются, как едят, и они были честны, потому что им нечего скрывать. А когда люди не могут ответить на вопрос, сколько стоят коммунальные услуги… А в чем секрет? Я могу любую информацию, в принципе, найти в интернете, я же не спрашиваю, как они уходят от налогов. Но французы почему-то увиливали, а скандинавы говорили даже о том, о чем мне было неловко спрашивать.

А мы какие в этом смысле, на твой взгляд? На кого мы больше похожи, или же Россия настолько разная в разных её частях?

Россию невозможно ни с кем сравнивать, она сама по себе. А я больше всего всё-таки была в Москве и затем в Питере и сталкивалась, в основном, с людьми образованными, с широким кругозором, и в этом смысле они такие же, как во всем мире. Но, например, в Якутии совсем другие люди, больше от земли, от природы, они непосредственные, проще по восприятию. Я была в Ереване, в Ташкенте, в Алматы, а это города бывшего Советского Союза, и очень страшно, если ты там не будешь есть. Они своим хлебосольством просто накрывают, хочется поднять голову и набрать воздуха, потому что ты постоянно находишься под прессингом гостеприимства. Когда в два часа ночи я говорила: «Можно мы пойдем уже, потому что завтра рано вставать и поспать надо», они отвечали: «В смысле?! Поспишь на пенсии. Какой спать? Давай еще посидим».

В той же Италии нет такого гостеприимства?

Нет, что ты. Тут это дурной вкус. Хотя я тебя обманываю, есть такое место как южная Италии, Неаполь. И вот там практически то же самое, может быть, чуть меньше, но они тоже очень горячие, очень яркие, очень открытые и гостеприимные.

А что у тебя с итальянским языком?

У меня с ним всё нормально. Я бы не могла, наверное, дать интервью, чтобы шикарно выражаться, но в жизни мне абсолютно моих знаний хватает. Ни на какие языковые курсы я не ходила, потому что всё время в разъездах и съёмках. А приехала я полным нулём, но когда ты живешь где-то, то невольно учишь язык. Я легла в больницу, две недели там провела. Кто там будет со мной разговаривать на русском? Нет, конечно, только на итальянском, поэтому хочешь не хочешь — овладеешь. И кстати, это были прекрасные две недели, я не хотела оттуда уходить, готова петь оду итальянскому здравоохранению.

Ты полностью довольна и счастлива жизнью там, никогда не жалела о переезде, не скучала сильно по своей стране? Хотя ты и дома сейчас не так часто бываешь…

Я никогда ни о чем не жалела. Честно скажу, я своим детям говорю: «Когда я умру, то буду очень старой. И вы для приличия немножко попереживайте, потому что я ушла. Но вы должны знать, что я безумно счастливый человек». Я счастлива, потому что окружена любовью, красотой, интересом и столько всего видела, объездила почти весь земной шар и делаю практически только то, что хочу. И если бы я хоть на минуту пожалела, что живу в Италии, то не жила бы здесь. Очень много прекрасных стран, и мне нравится приезжать туда, но жить я хочу в Италии. Я никогда не думала, что можно так любить чужую страну и чувствовать себя настолько комфортно в ней.

Как тебе кажется, твое умение быть счастливой — это врождённая черта, или оно пришло из семьи, и от того, что всё хорошо?

Я думаю, что умение быть счастливой — мое личное качество, это даже не сильно передаётся по наследству, мои родители другие.

Что тебе, кроме интереса и радости жизни, даёт твоя профессия и твоя работа?

Они позволяют мне не иметь рамок. Я практически никогда никого не осуждаю, у меня философское отношение к жизни и к людям, потому что я очень много вижу. Мне легче живется, потому что я нахожусь в гармонии с собой. Главное — не вредить другим.

Опыт, который у тебя уже накопился за жизнь, можно тоже отнести к самообразованию?

Безусловно. Но тут самое главное, что ты выносишь из него, потому что можно получить опыт и озлобиться или закрыться, поставить крест и сказать: «Больше никогда!». А если ты анализируешь всё, что происходит, делаешь выводы, то это совсем другая история.

текст:
Марина Зельцер
фото:
из личного архива